nifertiti.net

Участниками событий, описанных в этом очерке, были члены международной комиссии по уточнению границ между южноамериканскими государствами Боливией и Бразилией. Эта комиссия работала в 1911—1914 годах. Миссия ее была чрезвычайно трудна, так как комиссионерам приходилось передвигаться то пешком по дикой сельве, кишащей ядовитыми змеями и вредоносными насекомыми, то в лодке, на плоту (бальсе), на бателонах (моторных суденышках) по рекам, где следовало ежеминутно опасаться коряг, порогов, водоворотов, водопадов, а также крокодилов, злобных плотоядных рыбок и других хищников, то на мулах по головокружительным узким горным тропам, то и дело рискуя сломать шею. К тому же в пограничье в те времена обитало множество племен индейцев — коренных жителей Америки, подчас весьма враждебно настроенных, поведение которых не во всех случаях было адекватно мирным установкам комиссии.

Путешественник, соблюдая особую осторожность, пробрался к лагерю. Костер все еще горел, хотя и слабо, но людей не было видно. Греясь около костра, Виктор обмотал полоской от заметно укоротившейся рубашки раненую голову, отрезал подобранным с земли, утерянным бандитами мачете два безнадежных пальца, запеленал потуже заузившуюся ладонь и долго сидел, с омерзением думая о только что пережитом. «На огромном пространстве практически необитаемых джунглей, где человек подобен иголке в стоге сена, Провидение устроило мне свидание с людьми. Причем не с нормальными, с добрыми намерениями людьми, встреча с которыми могла бы только обрадовать меня. Нет, с законченными негодяями, «волками» — без морали и жалости. В результате я не только лишен добытых с таким трудом драгоценностей, но в одночасье превращен в инвалида. Еще неизвестно, как будут заживать раны. Медикаментов у меня нет, а путешествию еще не видно конца…» — Виктору Норвуду было от чего прийти в отчаяние!
Тем временем рассвело. В страшной тоске путешественник поднялся, обошел вокруг кострища. Только и нашел он что раскрытый, вдавленный в землю футляр из-под фотопленок да разбросанные пленки. Больше Норвуд ничего не обнаружил. Отвратительные люди-волки похитили у него все до последней спичинки.
Один в джунглях. До городка Летем на реке Такуту, где начиналась авиатрасса на Джорджтаун — столицу этого края, бизнесмену, путешественнику, писателю Виктору Норвуду предстояла трудная дорога в несколько сотен километров.

Норвуд бросился бежать. Бандиты погнались за ним, безобразно бранясь. Но так как большинство из них были пьяными, беглецу удалось оставить преследователей намного позади. Он нырнул в кустарник, пробираясь напролом, пересек небольшой ручей и выскочил на узкую звериную тропу. Но вскоре на ней показались темные фигуры преследователей, и Виктор отступил в тень. Бандиты, шумно дыша, проскочили мимо. Тогда Норвуд направился обратно к костру, намереваясь захватить побольше своего имущества и скрыться. Вдруг в зарослях рядом с ним что-то зашевелилось, и сильным ударом Норвуд был сброшен в ручей, который он в тот момент переходил. Путешественник быстро поднялся, у самого его горла сверкнула сталь мачете. Он невольно вскинул правую руку — острое лезвие прорезало ему пальцы. «Волк» снова замахнулся на обезумевшего от боли Норвуда, но тот плеснул ему в глаза водой, ударил коленом в живот и кулаком по голове. Рыча от яростного возбуждения, Виктор вцепился в шею бандита, повалил в ручей. Он держал голову врага под водой до тех пор, пока тот не перестал дергаться и не обмяк. Затем Норвуд вышел на берег, оторвал от своей полуистлевшей рубашки лоскут, обмотал им пальцы.
Вокруг трещали кусты — это бандиты искали его. Но шум погони постепенно отдалялся, и вскоре воцарилась зловещая тишина. Теперь Норвуд смог осмотреть ужасные раны на сильно вспухшей руке: мизинец и безымянный палец перерублены у самого основания и висят на полосках кожи; средний и указательный прорезаны до кости, и лишь большой палец остался невредимым.

Очнувшись, Виктор с негодованием в душе наблюдал, как они грязно ругались из-за золота и алмазов, доставшихся ему не просто так, а ценой безмерных страданий и лишений. Но жизнь для него была дороже драгоценностей, и он радовался тому, что остался цел. С облегчением путешественник установил, что руки и ноги у него не связаны. Внезапно один из бандитов поднялся и, поигрывая мачете, шагнул к Норвуду — «волк» заметил его шевеление. Виктору не терпелось вскочить на ноги и убежать прочь, но он сдержал себя и сделал вид, что все еще без сознания. Но не так-то легко было провести разбойника, Тот пнул Норвуда в ребра, перевернул ногой на спину и плюнул ему прямо в лицо. Слепая ярость овладела Виктором Норвудом — благородным человеком западного воспитания: такого обращения он вынести не мог. Презрев всякую опасность, он вскочил, с размаха ударил противника носком сапога в пах, потом со всей силы стукнул ладонным ребром по горлу. «Волк» качнулся назад, схватился руками за шею и, закатывая глаза, рухнул прямо в костер.

Норвуд понял, что эти люди собираются его ограбить и убить, и в подтверждение его догадки бандиты двинулись на него.
— Стойте! — крикнул Виктор. — Буду стрелять! У меня вам нечем поживиться! Проваливайте!
Он угрожающе положил вторую, свободную от ружья руку на пистолет, висевший у пояса.
— Вай-вай, какой дрянной парень, — с деланным простодушием, подняв обе руки вверх, сказал главарь. — Неужто так ничего и не найдется у тебя для бедного панчо? Даже песчинки золота?
Англичанин промолчал, а шеф-бандит повернулся к подчиненным, выкрикнул на непонятном для Норвуда языке какое-то распоряжение.
В лунном свете сверкнуло мачете. Путешественник инстинктивно нагнулся, но с опозданием: орудие попало ему в голову, нанеся скользящий удар. Мир в глазах Норвуда, помутившись, повернулся на все 360 градусов. По шее заструилась кровь. Виктор разрядил оба ствола в тол-пу, раздались вскрики раненых. Уже теряя сознание, погружаясь в тревожную темноту беспамятства, он успел выхватить пистолет и выстрелить прямо в злорадную физиономию подбежавшего вплотную главного «волка».
Бандиты подумали, что Норвуд где-то припрятал большую часть сокровищ, только поэтому они не прикончили его. «Волки» разожгли громадный костер и, расположившись вокруг, затеяли свару из-за трофеев, предварительно выпив рому. Многие бандиты были пьяны и до этого.

В одну из ночей путешественник внезапно пробудился с чувством смутной тревоги. Костер, который он жег вечером, погас, сквозь густую листву джунглей тысячью огоньков призрачно светила луна. Вдруг совсем близко послышался осторожный шорох, и Норвуд увидел, как темные фигуры перебегают от дерева к дереву. «Индейцы», — решил Виктор и притянул к себе ружье
— Кто там? Что надо? — громко спросил путешественник по-английски и по-испански.
Несколько секунд неподвижности, а затем из-за деревьев одна за одной появились человеческие фигуры — их было около двадцати, в руках у них сверкали мачете. Норвуд тоже поднялся на ноги, вскинул ружье, не понимая, что нужно от него незнакомцам. Увидев, что оппонент вооружен, белые бандиты (это были именно бандиты — либо беглые арестанты, либо одичавшие неудачники-старатели), остановились. Они находились уже так близко от Виктора, что тому были хорошо видны их лица и жалкие лохмотья, служившие им одеждой. Вперед выступил высокий худой человек в драном армейском кителе.
— Американец? — спросил он Норвуда по-испански.
— Англичанин. А вы?
Главарь бандитов сделал шаг вперед, путешественник направил на него ствол ружья.
— Но-но, — лицемерно улыбаясь, прохрипел кителеносец. — Мы же хорошие ребята, и мы друзья англичан. У тебя есть жратва? А то мы голодны как волки.
— У меня нет лишней еды. Я почти все потерял при наводнении (был сезон дождей, и то, что сказал Виктор, соответствовало действительности).
— Ты, никак, один? — Главарь оглянулся на шайку, и все хищно оскалились. В эту минуту бандиты походили на стаю волков.

Англичанин Виктор Норвуд — бизнесмен, путешественник, писатель — 1953— 1954 годы провел в Британской Гвиане (ныне — Гайана), куда отправился развеять скуку, а если повезет, то и разбогатеть, добывая алмазы и золото. Вначале один, затем с нанятым проводником-индейцем по имени Чарли и наконец вновь один (заболевший и потерявший сноровку индеец был съеден крокодилами) Норвуд исходил по болотистым джунглям или проплыл на плотах по рекам, которых в Гайане просто неимоверное количество, ни много ни мало тысячу километров.
Возвращался он в цивилизованные районы страны с толикой собственноручно добытых алмазов и золота, бережно уложенных в поясные сумки. Тогда-то с Виктором Норвудом и приключилась история, из которой он вышел живым только благодаря своей отваге и решительности.

Приключение поневоле для испытавших его людей — далеко не подарок судьбы. Скорее наоборот: оно как наказание, не зря же поневоле. Оно всегда испытание силы воли, мужества, смелости, ума, верности, порядочности и других высоких человеческих качеств. Не всем, ох не всем дано выдержать это испытание.
Да, конечно, приключений поневоле следует всячески избегать. Но возможно ли это? По-видимому, все-таки нет. Увы, они случаются на земле, в небесах и на море — везде, где протекает человеческая деятельность. Случаются — невзирая на опытность, предусмотрительность и квалификацию людей, на надежность и проверенность технических средств.
Часто подобные приключения заканчиваются трагически, притом далеко не последней причиной тому служат безволие попавших в экстремальную ситуацию людей, их отказ от активного сопротивления козням слепой природы, неверие в свои силы, испуг — словом, то, что народ окрестил ироническими выражениями типа: «поджал хвост», «душа в пятки ушла», «поджилки трясутся», «наделал в штаны». По этому поводу есть высказывание великого А.Бомбара, здесь несколько перефразированное: «Жертвы приключений поневоле, погибшие преждевременно! Знайте, вас убило не море, не джунгли, не голод, не жажда, не хищные звери. Вы умерли со страха!»
Но часто люди, на долю которых выпадают приключения поневоле, отважно принимают вызов стихии, мужественно борются с ней, как бы призрачны ни казались им шансы на благополучный исход. И — побеждают!..
Прелесть этой книжки не только в драматизме и пользе заключающихся в ней сведений, но и в безыскусной правдивости. На ее страницах запечатлены события, которые действительно произошли. Они только слегка приукрашены.